Site icon ЛЮБИТЬ ПОДРОСТКА

Всё дальше и дальше…/ Farther and farther…

Таллин. 1988/ Tallinn.1988

English version below

Куда бы мы ни поехали, куда бы ни шли, мы едем и идем к нашим детям. А они идут и едут в противоположную от нас сторону все дальше и дальше. И никогда мы с ними не встретимся.

Из спектакля «Улыбнись нам, Господи» театр им. Е. Вахтангова,

пьеса Римаса Туминаса

Едем в Таллин с подругой.

Прибалтийская Европа манит нас своим католическим флёром и буржуазной свободой. Мы жаждем приключений и предвкушаем феерические впечатления. В голове с самого утра трам-тара-рам. Работать в этот день невозможно. Можно думать только о предстоящем путешествии.

Садишься за стол, привычно кипятишь чайник, завариваешь чай, пишешь что-то на листке бумаги, а на самом деле мечтаешь бог знает о чём, что должно обязательно случиться в этой поездке, о гулко стучащих колесах поезда, о разговорах по душам, о красивом белокуром прибалтийце с развевающимся на ветру белым шарфом, об уютном кафе на набережной с маленькой чашечкой крепкого кофе. Кофе терпеть не можешь, но в мечтах возникает именно кофе. Страшная сила стереотипов.

Поезд отходит из Москвы в такое время, что на вокзал с чемоданом приходиться добираться сразу из офиса. На провокационную просьбу проводить до поезда молодой симпатичный коллега неожиданно соглашается, и ты совершаешь с ним никому из вас не нужный совместный вояж на вокзал, всю дорогу неловко сталкиваясь локтями и не зная – о чем говорить, и, ох, с облегчением расстаешься у вагона.

В офисе. 1988/ In the office. 1988

Приятный во всех отношениях, румяный, невысокий паренек не создан для меня, а я – для него. И вот поди же ты, понимаешь, в очередной раз, что недостаточно иметь просто притягательную внешность и взаимную симпатию, чтобы пробежала искра. Думаешь – где же эта хваленая химия? Бывает ли она на самом деле? Или об этом только пишут в романах?

В офисе. 1988/ In the office. 1988

Колеса, действительно, стучат, разговоры по душам немного изматывают, кафе не разочаровывают, а белокурые прибалтийцы почему-то проходят мимо нас, таких милых в своих перестроечных «варенках» и с химией на голове.

Таллин. 1988/ Tallinn.1988
Таллин. 1988/ Tallinn.1988
Таллин. 1988/ Tallinn.1988

Взрослая жизнь, самостоятельность, общение с тем, с кем хочется, радость отрыва от родительской неусыпной опеки, от родного дома. Жажда своего мирка, личного, никому не подвластного, кроме тебя, в котором стильные, невиданные ранее интерьеры в номере шикарного отеля, вечерняя прохлада узких улочек, мощенных камнем, случайные разговоры в неизвестном ранее городе, красивые изрезанные крыши домов, романтический свет неярких фонарей…

Таллин. 1988/ Tallinn.1988
Таллин. 1988/ Tallinn.1988
Таллин. 1988/ Tallinn.1988
Таллин. 1988/ Tallinn.1988
Таллин. 1988/ Tallinn.1988
Таллин. 1988/ Tallinn.1988
Таллин. 1988/ Tallinn.1988

Всё дальше и дальше от родителей и родительского дома…

Сколько еще будет таких попыток вырваться в свою собственную жизнь, так не похожую на жизнь предков, сколько будет использовано шансов прежде, чем эта реальность выстроится именно в ту, нужную тебе, твою собственную!

Таллин. 1988/ Tallinn.1988

Сначала пытаешься делать то же самое, что делал с родителями – только один, сам по себе, или с друзьями. Затем начинаешь делать то, что никогда раньше с родителями не делал, совершать самостоятельные поступки, пробовать на вкус новые ощущения.

Турслёт или поход – это как раз то, что с родителями удается попробовать немногим.

Под Москвой. 1988/ Under Moscow. 1988

Примешивается не просто предвкушение, а страх неизведанного – справишься ли ты с ситуацией? Что там такое? С чем это едят?

Под Москвой. 1988/ Under Moscow. 1988

Поздний вечер, искры тихонько потрескивающего и несущего тепло костра, прохлада, надвигающаяся со спины, из темноты леса. Зябко. Неизвестно, чем чревато внимание молодого парня, сидящего рядом с тобой. Заглядываешь в свою палатку – коврик и спальник на месте, тихо, но въедливо пищат комары, сыровато и некомфортно. Влезаешь в свой ночной синтепоновый домик, твой сосед, кряхтя, забирается в свой. Рядом два кулька в спальниках настороженно ведут разговор, перекатывают в подсознании слова собеседника, чтобы понять – насколько человек рядом понятный, близкий, нужный…

И вот она – ожидаемая попытка поцелуя. Понимаешь, что это не просто слишком рано, а совсем некстати, не хочется, узнавания не произошло. Говоришь об этом прямо – и, конечно, опасаешься непредсказуемой реакции. Он проявляет чуткость, соглашается, прижимается к твоей спине своей мягкой синтепоновой грудью. «Чтобы было теплее спать», – бормочет сосед, засыпая, и желает спокойной ночи. С удивлением и благодарностью слышишь через несколько минут его ровное сонное дыхание и незаметно для себя тоже засыпаешь…

Бежишь и бежишь от знакомых с детства ощущений, от привычного и родного, всё дальше и дальше в новую, не очень пока понятную, но именно тебе нужную действительность…

В этом беге-путешествии в неизведанное не вспоминаешь о родителях. Вспоминаешь только, если тебе становится невообразимо плохо, жутковато, тревожно. Тогда прибегаешь к их помощи – хорошо, что они у тебя есть. Так думаешь ты в эти минуты. Если же всё замечательно, то не оглядываешься – уезжаешь, уходишь, уплываешь, улетаешь, уносишься в своё существование в этом бездонном мире, не вспоминая о своих отце и матери, постоянно переживающих за тебя.

В конце концов, этот бег к себе, завершается успехом. Вдруг осознаешь, что это уже, действительно, твоя собственная жизнь. Только ты на нее реально влияешь, ты сам её строишь, выполняешь свои планы и желания: своя работа, свои друзья, своя семья, свои дети, свои правила.

Неужели у тебя получилось – ты смог уйти так далеко от своих родителей, вырваться из-под опеки, создать своё? Да, приходится поверить в это.

Потому что теперь ты начинаешь ощущать, что чувствовали твои родители, когда ты убегал от них в свою собственную реальность.

Противоположно тому, как ты практически никогда не вспоминал о родителях, теперь ты почти всегда помнишь о своих детях.

Переживаешь романтические истории сына, странности его взаимоотношений на работе, болезни, неудачи и удачи, его стрессы и потери, выборы и решения… Знаешь, что невозможно повлиять на это, невозможно приблизиться на расстояние вытянутой руки, невозможно подсказать и уберечь от ошибок. Можно только смотреть издали и быть всегда наготове, чтобы тогда, когда потребуется настоящая помощь, ты мог бы её оказать.

Переживаешь искания дочери, её попытки приблизиться к себе настоящей, связанные в её сознании с максимально глубоким отрывом от предков, сложности общения со сверстниками, её поиски своего места в жизни. Чувствуешь себя по отношению к ней отчасти бабушкой, не способной преодолеть разверзшуюся между вами пропасть, в которой одной таится её спасение, а на самом дне этой бездны скрывается её счастье определения той самой ячейки «человейника», в которую предстоит вписаться. Ох…

И это правильно. Мы проживаем одну жизнь, и она должна быть нашей настоящей стихией, не связанной по рукам и ногам стереотипами наших родителей, бабушек-дедушек, семейных установок.

Никогда родителям и детям не встретиться…

Дача. 2022/ Country house. 2022

English version

Wherever we go, wherever we go, we go and go to our children. And they go and go in the opposite direction from us, farther and farther. And we will never meet them.

From the play «Smile to us, Lord» Theater. E. Vakhtangov,

play by Rimas Tuminas

We are going to Tallinn with a girl friend.

Baltic Europe beckons us with its Catholic spirit and bourgeois freedom. We crave adventure and look forward to enchanting experiences. My head has been in turmoil since morning. It is impossible to work on this day. One can only think about the upcoming journey.

You sit down at the table, habitually boil the kettle, make tea, write something on a piece of paper, but in reality you dream about God knows what must happen on this trip, about the loud clattering wheels of the train, about sincere cordial conversations, about beautiful a blond Baltic youth with a white scarf fluttering in the wind, about a cozy cafe on the embankment with a small cup of strong coffee. You can’t stand coffee, but it is coffee that appears in your dreams. The terrible power of stereotypes.

The train departs from Moscow at such a time that you have to get to the station with a suitcase right from the office. A young handsome colleague unexpectedly agrees to a provocative request to take you to the train, and you awkwardly clash with your elbows and not knowing what to talk about, make an unnecessary joint trip to the station and part with him with relief. Pleasant in all respects, ruddy, short boy is not made for me, and I’m not made for him. And here you go, you understand, once again, that it is not enough to just have an attractive appearance and mutual sympathy for a spark to run through. You think — where is this vaunted chemistry? Does it really happen? Or is it only written about in novels?

The wheels really knock, heart-to-heart talk is a little exhausting, cafes do not disappoint. Blond Baltic youths for some reason pass me and a girl I know, but in vain — after all, my girl friend and I look so cute in our faded jeans and with chemistry on our heads.

Adult life, independence, communication with those with whom you want, the joy of separation from parental vigilant care, from your home. Thirst for your own little world, personal, not subject to anyone but you, in which stylish, never-before-seen interiors in a luxury hotel room, the evening coolness of narrow streets paved with stone, casual conversations in a previously unknown city, beautiful indented roofs of houses, the romantic light of dim lanterns…

Farther and farther from parents and parental home…

How many more such attempts will there be to break out into your own life, so unlike the life of your ancestors, how many chances will be used before this reality lines up exactly in the one you need, your own!

At first, you try to do the same thing that you did with your parents — only one, on your own, or with friends. Then you start doing things that you have never done with your parents before, doing things on your own, tasting new sensations.

Tourist rally or hike is exactly what few people manage to try with their parents. Not just anticipation is mixed in, but the fear of the unknown — will you cope with the situation? What is there? What is it eaten with?

Late evening, sparks of a fire that quietly crackles and carries warmth, coolness coming from the back, from the darkness of the forest. Chilly. It is not known what the attention of a young guy sitting next to you is fraught with. You look into your tent — a rug and a sleeping bag are in place, mosquitoes squeak quietly but corrosively, damp and uncomfortable. You climb into your night sintepon house, your neighbor, groaning, climbs into his. Nearby, two bags in sleeping bags are wary of talking, rolling the words of the interlocutor in the subconscious in order to understand how understandable, close, necessary the person is nearby…

And here she is — the expected attempt at a kiss. You understand that this is not just too early, but completely inopportune, you don’t want to, recognition did not happen. You talk about it directly — and, of course, you are afraid of an unpredictable reaction. He shows sensitivity, agrees, presses against your back with his soft sintepon chest. “So that it would be warmer to sleep,” the neighbor mutters and wishes good night. With surprise and gratitude, after a few minutes you hear his even sleepy breathing and you fall asleep imperceptibly…

You run and run from the sensations familiar from childhood, from the familiar and dear, farther and farther into a new, not very clear yet, but it is the reality you need…

In this run-journey into the unknown, you don’t remember your parents. You remember only if you feel unimaginably ill, eerie, anxious. Then you resort to their help — it’s good that you have them. So you think at this moment. If everything is wonderful, then you don’t look back — you leave, you leave, you swim away, you fly away, you are carried away into your existence in this bottomless world, not remembering your father and mother, who constantly worry about you.

In the end, this run to yourself ends in success. Suddenly you realize that this is really your own life. Only you really influence it, you build it yourself, fulfill your plans and desires: your work, your friends, your family, your children, your rules.

Have you really succeeded — were you able to go so far from your parents, escape from custody, create your own? Yes, you have to believe it.

Because now you’re starting to feel what your parents felt when you ran away from them into your own reality.

In contrast to how you almost never thought about your parents, now you almost always remember your children.

You go through the romantic stories of your son, the strangeness of his relationships at work, illness, failures and good luck, his stresses and losses, choices and decisions … You know that it is impossible to influence this, it is impossible to get close to arm’s length, it is impossible to prompt and protect from mistakes. You can only watch from a distance and be always ready, so that when real help is needed, you can provide it.

You experience the search of your daughter, her attempts to get closer to her real self, connected in her mind with the deepest separation from her ancestors, the difficulties of communicating with her peers, her search for her place in life. You feel like a grandmother in relation to your daughter, unable to overcome the abyss that has opened up between you, in which her salvation alone lies hidden, and at the very bottom of this abyss, the daughter’s happiness is hidden in determining exactly that cell in reality into which she (daughter) has to fit. Oh…

And it is right. We live one life, and it should be our real element, not bound hand and foot by the stereotypes of our parents, grandparents, family attitudes.

Parents and children will never meet…

Exit mobile version