Site icon ЛЮБИТЬ ПОДРОСТКА

Среда обитания/ Habitat

English version below

Насколько вы зависите от окружающего вас пространства?

От тех интерьеров, которые сопровождают вашу жизнь изо дня в день дома и в рабочих помещениях?

Как они влияют на ваше настроение, чувство прекрасного, желания и мечты?

Мы посетили в Московском Музее современного искусства выставку «Среда обитания».

Конечно, среда обитания влияет на человека, а человек влияет на свою среду. Он создает вокруг себя пространство, расставляя функциональные вещи и красивые для него предметы, чтобы одни регулярно использовать, а другим втихомолку радоваться, ежедневно наблюдая за ними. В идеальном пространстве и функциональные вещи также должны доставлять человеку эстетическое наслаждение.

Наш дом — это место, в котором наша власть над окружающим миром практически безгранична. Мы можем реализовать в нем всё, что захотим, населить его интересными и привлекательными для себя вещами, удобными и комфортными в употреблении, помогающими нам переживать потери и неудачи, радоваться успехам и достижениям, отдыхать и активно двигаться, размышлять и отдаваться на волю случайному настроению. Иногда это пространство может начать приобретать сакральный смысл для его хозяина.

Выставка «Среда обитания», расположенная в девяти залах с различными «интерьерами», пытается передать нам эти смыслы.

Для каждого зала журналист и эссеист Шахри Амирханова написала небольшие тексты, отражающие возможные ощущения от пребывания в них потенциального хозяина этих пространств. Здесь и старый грузинский дом, и фантазийная детская, и враждебная комната, полная воспоминаний о покинувшем возлюбленном. Здесь сокровищница из случайно найденных предметов и пространство, нарисованное подсознанием во сне.

В моей комнате стены из ветра. Он рассказывает мне истории соседних домов, улиц и городов.

В моей комнате потолок из виноградных лоз. Сейчас они с кислинкой, но очень скоро дадут самый сладкий сок.

Я сделаю из него вино и разолью по кувшинам, я сяду в мозаичное кресло и провалюсь в воспоминания о том, что могло бы, но никогда не случилось.

В моей комнате растёт абрикосовое дерево. Если долго-долго смотреть на него, то оно превращается в фантастические фигуры и объекты, но, может быть, я выпила слишком много вина.

Все цветы здесь завяли. Здесь давно пора прибраться.

Я хочу разложить все по полочкам и вернуть на свои места. И тогда цветы в моей комнате распустятся снова.

Здесь всегда полнолуние. Я хожу босиком по асфальтовому полу и давлю пятками слизняков.

В этой комнате живут мои странные невидимые друзья, один за левым плечом, другой за правым. Мы часто разговариваем с ними.

В этой комнате я чувствую себя дома и знаю, что в этом мире есть место для меня.

Шахри Амирханова

Милана Хацукова. Панно «Звучание формы». Войлок. 100 × 80 см. 2022/ Milana Hatsukova. Panel «Sound of form». Felt. 100 × 80 cm. 2022

Я не выходила из этой комнаты двадцать дней.

Двадцать дней тишины. Я курю одну сигарету за другой и наблюдаю за тем, как пепел падает на мраморный пол и превращается в ковер. Серый пепел, серые стены, серый каменный стол и серые тени-привидения, мои лучшие друзья здесь.

Воздух в этой комнате такой тяжелый от недосказанности и отчаяния. Он пахнет большими, красивыми словами, которые замерли на кончике языка и очень глубокими мыслями, которые никогда не приобретут форму.

Мне здесь холодно и негде спрятаться. К чему бы я не прикоснулась, будь то дерево, камень или ткань — все замерзло и замерло. Я проваливаюсь в странный сон, я стараюсь ухватиться за обрывки воспоминаний, где мы были вместе с тобой, на старом заброшенном пляже, в потерянном лесу. Но я больше не умею раскрашивать свои мысли в цвета, они застыли и превратились в тени, как все предметы в этой комнате. Я хочу сломать время и встретить тебя еще раз.

Эта тишина такая оглушительная. Когда нам удастся поговорить и поплакать на плече друг у друга, вспоминая, как все хорошо начиналось и какой яркой была эта комната однажды? Мне жаль, что мы оказались здесь сейчас, на краю этой пропасти, как мы перепрыгнем через нее теперь?

Наши лица стерлись, наши имена забыты, наши слова вычеркнуты из книги жизни. И только этот серый пепел от моей сигареты.

Шахри Амирханова

Я — великий коллекционер ошибок, недостатков и заблуждений. Моя среда обитания — задворки промзон и забытые, заброшенные здания, мои сокровища — мусор, хлам, пыль. В них я нахожу надежду и красоту.

В этой комнате я собираю своих героев, они рассказывают о пороках и проблемах современного мира — расточительного, жадного, слепого. Предметы, рожденные здесь, дарят мне шанс переписать историю.

Я возвращаюсь сюда, я опускаюсь в любимое кресло и включаю душ. Я смываю с себя информационную грязь и освобождаю голову для новых гениальных открытий и творений.

Сегодня мои мысли занимает найденная на блошином рынке лавка. Я соединю ее части с ярким оранжевым сиденьем из старой обувной мастерской и украшу овечьей шерстью — получится прекрасная комбинация из разных социальных взаимодействий и временных отрезков.

Я представляю, как буду сидеть на этом стуле и разглядывать свои картины, и вспоминать как бродила по заброшенным пятиэтажкам, которые еще не снесли, но их уже покинули жители. Эти картины — мои ощущения от присутствия людей, находившихся там однажды. Уезжая навсегда, некоторые мыли за собой пол и оставляли всё на своих местах, вплоть до любимой посуды. Другие снимали паркет и покидали полностью чистое пространство. Я смотрю на эти работы и погружаюсь в природу людей, нелепых и удивительных, глупых и прекрасных.

Есть ли среди них место для меня? Я не знаю.

Шахри Амирханова

ERRRING STUDIO. Samogri Chair. Пластик, алюминий. 75 × 65 × 50 см. 2021/ ERRRING STUDIO. Samogri Chair. Plastic, aluminium. 75 × 65 × 50 cm. 2021
GALKA. Плед «ЭНЕРГИЯ». Хлопок. 2020/ GALKA. Plaid «ENERGY». Cotton. 2020

Я выходила на улицу сегодня, чтобы вспомнить какой может быть жизнь и есть ли она за пределами моей комнаты. Я надела свою самую красивую маску и шелковое кимоно.

Я гуляла между большими серыми домами, похожими друг на друга, без цели, без направления.

Я ловила свое отражение в витринах магазинов и казалась себе такой уязвимой и неуместной.

В лавке около дома я нашла сногсшибательный стол из розового кварца, который не могла не унести с собой.

Мой идеальный трофей, напоминание о мире, которого нет и не будет.

Я поставила его посередине комнаты, включила экран компьютера и погрузилась в реальность, где есть место для меня.

Я наблюдаю за фантастическим танцем, которые исполняют мои скульптуры, перетекая друг в друга и наполняя пространство словами.

Я проваливаюсь в кресло, оно двигается вместе со мной и принимает форму моего тела.

Я растворяюсь в красном свете монитора и делаю шаг в мир, где у каждого предмета есть душа и чувственность, и этим они отличаются от странных, страшных людей на улицах моего города.

Я свободна или одинока здесь? Я не знаю.

Шахри Амирханова

Варвара Чельцова. A Moment When They Heard the Most Wonderfully Fruity Voice. Холст, акрил. 100 × 80 см. 2022/ Barbara Cheltsova. A Moment When They Heard the Most Wonderfully Fruity Voice. Canvas, acrylic. 100 × 80 cm. 2022

Жизнь на ощупь, с закрытыми глазами может быть такой красивой.

Я падаю в большое кресло из поролона и обвожу внутренним взглядом комнату, прозрачную и холодную. Я протягиваю руку и провожу кончиками пальцев по шершавой поверхности стеклянного стола. И вспоминаю, как сидела за ним раньше, когда еще могла и хотела видеть, и писала тебе одно письмо за другим. Ты их вряд ли когда-нибудь прочитаешь.

Я представляю, как двигаются цветы в моей странной и прекрасной керамической вазе, те, которые ты мне никогда не присылал.

Я рисую в голове твой портрет, у меня это плохо получается. Я забыла цвет твоих глаз, но до сих пор так остро чувствую твой взгляд на себе, он преследует меня повсюду.

Я выплываю из своего небытия и медленно, на четвереньках ползу по комнате, ориентируясь по прикосновениям. Фанера, мрамор, камень, дерево, стекло, железо. Все здесь трясется, дрожит, сгибается, кричит и рвется наружу. И тянется к тебе.

Я дотрагиваюсь до поверхности, напоминающей замерзшие крупинки снега и открываю глаза.

В маленьких зеркальных окошках я вижу свое отражение. Или это мое отражение видит меня?

Я хочу найти себя здесь и вспомнить, кем я была однажды, когда я себе еще нравилась, я хочу найти правильный угол зрения, но у меня ничего не получается, мне страшно и холодно. Я снова закрываю глаза.

Шахри Амирханова

Екатерина Антошкина. Церемония в поле. Холст, акрил, текстурная паста. 2022/ Ekaterina Antoshkina. Ceremony in the field. Canvas, acrylic, texture paste. 2022
Родион Китаев. Из серии “Toys”. Холст на подрамнике, акрил. 105 × 75 см. 2021/ Rodion Kitaev. From the «Toys» series. Canvas on stretcher, acrylic. 105 × 75 cm. 2021
Родион Китаев. Из серии “Toys”. Холст на подрамнике, акрил. 105 × 75 см. 2021/ Rodion Kitaev. From the «Toys» series. Canvas on stretcher, acrylic. 105 × 75 cm. 2021
Родион Китаев. Из серии “Toys”. Холст на подрамнике, акрил. 105 × 75 см. 2021/ Rodion Kitaev. From the «Toys» series. Canvas on stretcher, acrylic. 105 × 75 cm. 2021

Сегодня я выходила на разведку в открытое пространство. Моя цель — отрывки из жизни других людей, фрагменты забытых историй, чьи-то потерянные фантазии.

Трофеи сегодняшнего дня — старая хоккейная клюшка и фрагмент лавки из заброшенного космического научного центра. Они так хорошо дополнят мой новый стул, он ждал именно их, чтобы стать совершенным.

Взволнованная и возбужденная, я спешу домой и сразу приступаю к работе. Я знаю, что достигла успеха, когда мой стул начинает разговаривать со мной. Так делают все предметы в этой комнате.

«Опытные данные дают основание к выводам, что…» — говорит коллаж на стене, а я продолжаю: «…Что в этом доме слишком много призраков.» Они — мои лучшие друзья здесь.

Вот один прячется за шторами, второй поливает засохшие полевые цветы в старой вазе, третий зажигает палочку эвкалипта в коробке для благовоний и приглашает меня поиграть в нарды.

Иногда их становится слишком много, и я хочу исчезнуть, превратиться в космическую пыль. Я укутываюсь с головой в большой черно-белый плед и закрываю глаза. Я вижу лестницу, которая ведет в никуда. Я снова бьюсь головой о потолок. Я мечтаю лишь об одном, вырваться и дотянуться до людей — высоких звезд. Мой космос так близко, я знаю, но я застряла здесь и не могу найти своё лекарство против призрака.

Шахри Амирханова

Здесь все знакомо и изведано, мне нужно двигаться дальше. Я хочу заглянуть за пределы своего сознания, оказаться там, где я не была раньше, соприкоснуться со своими инстинктами. Я захожу в эту комнату и попадаю на территорию красной планеты.

Я вижу странные, замерзшие, подвешенные в пространстве объекты, их суть для меня непостижима. Может быть, они были когда-то живыми? Они пугают и манят одновременно, мне хочется прикоснуться к ним и понять их природу. Я должна приспособить этот странный новый мир к себе, стать его частью и сделать его частью своей среды.

Могу ли я присесть на поверхность, которую не понимаю?

Но ведь она существует, а значит я могу.

А из чего это? Ведь это стекло? Но стекло хрупко. Прозрачно. Оно не бывает таким. Выглядит опасно, но я должна попробовать. Мне необходимо испытать это.

Я хочу научиться управлять своими эмоциями, я должна преодолеть свой страх. Я теряю равновесие, но всем своим существом желаю пройти по лабиринтам Марса.

Я свободна здесь, но это значит я осуждена наталкиваться на неподатливое во мне самой и в этом моя вечная неизменная природа.

Шахри Амирханова

В большинстве залов представлены произведения разных авторов, среди них художники, дизайнеры, архитекторы и ремесленники.

Каждый зал посвящен определенным ключевым темам, предметам и материалам: дереву или керамике, функциональности или минимализму, монохромности или тактильности, фактуре или традиции.

Однако, от этих интерпретаций желательно освободиться и придумать собственного персонажа в этих интерьерах, проживающего свою историю ощущений и чувствований. Тогда можно по-настоящему насладиться впечатлениями от выставленных в залах композициях.

Здесь есть залы, где расположены далекие от функционального применения инсталляции, предоставляющие возможность соучастия в достраивании интерьеров для конструирования собственных повествований. Также в выставочных помещениях можно увидеть объекты из остатков стекольной печи, найденных досок или плиток, объекты, в которых – увы! – нет никакого намека на утилитарность. Они создают обширное поле для творческого использования фантазийных предметов в самостоятельно выстроенном мире своих мечтаний и надежд.

У зрителя в результате просмотра выставочных интерьеров неизбежно возникают следующие вопросы.

Какие объекты достойны для экспонирования в музейной выставке?

Какой дизайн считается коллекционным?

Где лежит граница между дизайном и искусством, художником и дизайнером?

Мы с вами можем сделать собственные выводы о работах дизайнеров, архитекторов, художников, ремесленников, внимательно изучить созданные ими предметы и сами решить, насколько важно для нас то, чем они все-таки являются и какие впечатления и эмоции рождают.

Катя Любавская. Уютный свет. Неоновый шнур, спицы, лампочки, искусственная кожа. 20х21 см. 2021/ Katya Lyubavskaya. Cozy light. Neon cord, knitting needles, light bulbs, artificial leather. 20×21 cm. 2021

English version

How dependent are you on the space around you?

How much do you depend on the interiors that accompany your day-to-day life at home and in the workplace?

How do they affect your mood, sense of beauty, desires and dreams?

We visited the Habitat exhibition at the Moscow Museum of Modern Art.

Of course, the environment influences a person, and a person influences his environment. He creates space around himself, arranging in it functional things and beautiful objects for him, so that he can regularly use some things, and he can secretly enjoy other objects, watching them daily. In an ideal space, functional things should also give a person aesthetic pleasure.

Our home is a place where our power over the world around us is almost unlimited. We can realize everything we want in it, populate it with interesting and attractive things for ourselves, convenient and comfortable to use, helping us to survive losses and failures, rejoice in successes and achievements, relax and move actively, think and surrender to the power of a random mood. Sometimes this space can begin to acquire a sacred meaning for its owner.

The exhibition «Habitat», located in nine rooms with different «interiors», tries to convey these meanings to us.

For each hall, journalist and essayist Shakhri Amirkhanova wrote small texts reflecting the possible feelings of being in them by a potential owner of these spaces. Here is an old Georgian house, and a fantasy nursery, and a hostile room full of memories of a lover who has left. Here is a treasury of randomly found items and a space drawn by the subconscious in a dream.

The walls in my room are made of wind. He tells me the stories of neighboring houses, streets and cities.

My room has a vine ceiling. Now they are sour, but very soon they will give the sweetest juice.

I will make wine out of it and pour it into jugs, I will sit in a mosaic chair and fall into memories of what could have happened but never happened.

There is an apricot tree growing in my room. If you look at it for a long, long time, it turns into fantastic figures and objects, but maybe I drank too much wine.

All the flowers are withered here. It’s high time to get here.

I want to put everything on the shelves and put it back in its place. And then the flowers in my room will bloom again.

It’s always full moon here. I walk barefoot on the asphalt floor and crush slugs with my heels.

My strange invisible friends live in this room, one behind the left shoulder, the other behind the right. We often talk to them.

In this room I feel at home and I know that this world has a place for me.

Shakhri Amirkhanova

I didn’t leave this room for twenty days.

Twenty days of silence. I smoke one cigarette after another and watch the ash fall to the marble floor and turn into carpet. Gray ash, gray walls, gray stone table and gray ghost shadows, my best friends are here.

The air in this room is so heavy with understatement and despair. It smells of big, beautiful words that are frozen on the tip of the tongue and very deep thoughts that will never take shape.

It’s cold here and there’s nowhere to hide. Whatever I touched, be it wood, stone or fabric, everything froze and froze. I fall into a strange dream, I try to grab hold of the fragments of memories where we were with you, on an old abandoned beach, in a lost forest. But I can no longer paint my thoughts in colors, they have frozen and turned into shadows, like all the objects in this room. I want to break time and meet you one more time.

This silence is so deafening. When will we be able to talk and cry on each other’s shoulders, remembering how everything started well and how bright this room once was? I’m sorry that we are here now, on the edge of this abyss, how do we jump over it now?

Our faces have been erased, our names have been forgotten, our words have been blotted out of the book of life. And only this gray ash from my cigarette.

Shakhri Amirkhanova

I am a great collector of errors, shortcomings and delusions. My habitat is the backyards of industrial zones and forgotten, abandoned buildings, my treasures are rubbish, rubbish, dust. In them I find hope and beauty.

In this room I gather my heroes, they talk about the vices and problems of the modern world — wasteful, greedy, blind. The objects born here give me a chance to rewrite history.

I come back here, I sink into my favorite chair and turn on the shower. I wash off the information dirt and free my head for new brilliant discoveries and creations.

Today my thoughts are occupied by a shop found at a flea market.   Today my thoughts are occupied by a bench found at a flea market.   I’ll pair it with a bright orange seat from an old shoe shop and decorate it with sheep’s wool for a beautiful combination of different social interactions and time periods.

I imagine how I will sit on this chair and look at my paintings, and remember how I wandered around the abandoned five-story buildings that have not yet been demolished, but the residents have already left them. These pictures are my feelings from the presence of people who were there once. Leaving forever, some washed the floor behind them and left everything in its place, right down to their favorite dishes. Others removed the parquet and left a completely clean space. I look at these works and immerse myself in the nature of people, ridiculous and amazing, stupid and beautiful.

Is there a place for me among them? I dont know.

Shakhri Amirkhanova

I went outside today to remember what life can be like and if it exists outside of my room. I put on my most beautiful mask and silk kimono.

I walked between the big gray houses, similar to each other, with no purpose, no direction.

I caught my reflection in the shop windows and felt so vulnerable and out of place.

In a shop near the house, I found a stunning rose quartz table, which I could not help taking with me.

My perfect trophy, a reminder of a world that doesn’t exist and never will.

I put it in the middle of the room, turned on the computer screen and plunged into reality, where there is a place for me.

I watch the fantastic dance that my sculptures perform, flowing into each other and filling the space with words.

I fall into a chair, it moves with me and takes the shape of my body.

I dissolve in the red light of the monitor and take a step into a world where every object has a soul and sensuality, and in this way they differ from the strange, scary people on the streets of my city.

Am I free or alone here? I dont know.

Shakhri Amirkhanova

Life to the touch, eyes closed can be so beautiful.

I drop into a large foam chair and take in the room, transparent and cold, with my inner gaze. I reach out and run my fingertips across the rough surface of the glass table. And I remember how I sat behind him before, when I still could and wanted to see, and wrote you one letter after another. You hardly ever read them.

I imagine the flowers moving in my strange and beautiful ceramic vase, the ones you never sent me.

I draw a portrait of you in my head, I’m not good at it. I forgot the color of your eyes, but I still feel your gaze on me so keenly, it haunts me everywhere.

I swim out of my nothingness and slowly, on all fours, crawl around the room, guided by touch. Plywood, marble, stone, wood, glass, iron. Everything here is shaking, trembling, bending, screaming and tearing out. And reaching out to you.

I touch the surface, resembling frozen grains of snow, and open my eyes.

In the small mirrored windows I see my reflection. Or is it my reflection seeing me?

I want to find myself here and remember who I was once, when I still liked myself, I want to find the right angle of view, but nothing works out for me, I’m scared and cold. I close my eyes again.

Shakhri Amirkhanova

Today I went out to reconnaissance in open space. My goal is fragments from other people’s lives, fragments of forgotten stories, someone’s lost fantasies.

Today’s trophies are an old hockey stick and a fragment of a shop from an abandoned space science center. They complement my new chair so well, he was waiting for them to be perfect.

Excited, I rush home and immediately get to work. I know I am successful when my chair starts talking to me. So do all the objects in this room.

“Experimental data give grounds for the conclusion that…” says the collage on the wall, and I continue: “… That there are too many ghosts in this house.” They are my best friends here.

Here one is hiding behind the curtains, the second is watering the withered wildflowers in an old vase, the third is lighting a stick of eucalyptus in an incense box and invites me to play backgammon.

Sometimes there are too many of them, and I want to disappear, turn into cosmic dust. I wrap my head in a large black and white blanket and close my eyes. I see a staircase that leads to nowhere. I bang my head on the ceiling again. I dream of only one thing, to escape and reach out to people — high stars. My space is so close, I know, but I’m stuck here and can’t find my ghost cure.

Shakhri Amirkhanova

Everything here is familiar, I need to move on. I want to look beyond my consciousness, to be where I have not been before, to get in touch with my instincts. I enter this room and enter the territory of the red planet.

I see strange, frozen objects suspended in space, their essence is incomprehensible to me. Maybe they were once alive? They frighten and attract at the same time, I want to touch them and understand their nature. I must adapt this strange new world to myself, become a part of it and make it part of my environment.

Can I crouch on a surface I don’t understand?

But it exists, which means I can.

What is it from? Is it glass? But glass is fragile. Transparent. It doesn’t happen like that. Looks dangerous, but I have to try. I need to experience this.

I want to learn how to manage my emotions, I have to overcome my fear. I lose my balance, but with all my being I want to go through the labyrinths of Mars.

I am free here, but that means I am condemned to encounter the unyielding in myself, and this is my eternal unchanging nature.

Shakhri Amirkhanova

Most of the halls feature works by different authors, including artists, designers, architects and artisans.

Each hall is dedicated to certain key themes, objects and materials: wood or ceramics, functionality or minimalism, monochrome or tactility, texture or tradition.

However, it is desirable to get rid of these interpretations and come up with your own character in these interiors, living his own history of sensations and feelings. Then you can truly enjoy the impressions of the compositions exhibited in the halls.

There are halls where installations far from functional use are located, providing an opportunity for participation in completing the construction of interiors for constructing one’s own narratives. Also in the exhibition rooms you can see objects from the remains of a glass furnace, found boards or tiles, objects in which — alas! — there is no hint of utility. They create a vast field for the creative use of fantasy objects in a self-built world of their dreams and hopes.

As a result of viewing the exhibition interiors, the viewer inevitably has the following questions.

What objects are worthy of being exhibited in a museum exhibition?

What designs are considered collectible?

Where is the boundary between design and art, artist and designer?

You and I can draw our own conclusions about the work of designers, architects, artists, craftsmen, carefully study the objects they created and decide for ourselves how important it is for us what they are and what impressions and emotions they give rise to.

Exit mobile version