English version below
В предыдущей публикации мы говорили об Успенской церкви Александровской слободы.
Но еще не обо всем любопытном в этой церкви было упомянуто.
Под тем местом, где ранее располагалась домовая церковь семьи Ивана Грозного, находятся зловещие подземелья. Сводчатое холодное помещение из белого камня, разделенное перегородками на темные каморы, кажется старинной тюрьмой, где содержались преступники.
На улице летняя теплынь, но, с первых ступеней спуска в подвальные «хоромы» сырой холод пробирает до мозга костей, куртки не помогают. Хочется поскорее выйти из подземелья на свежий воздух. Впечатление жуткое и нестерпимое!
Сразу представляется, что именно в этих подвалах опричники пытали неугодных, чтобы выбить признание в измене. Но об этом нет никакой информации. Зато до сих пор бытует легенда, а, возможно, и быль, что именно из этих подземелий в XVI веке вел к реке Серой тайник под названием «Труба государева». До наших времен дошли устные предания о том, будто ход был настолько просторным, что по нему можно было спокойно проехаться на тройке лихих лошадей.
Может быть, именно в этих тайниках Иван Грозный хранил свои несметные сокровища? Кто знает…
Со времен Ивана Грозного на территории Александровского кремля осталось несколько строений.
Троицкий собор был заложен еще отцом Ивана IV – великим московским князем Василием III. Собор имел при своём рождении название Покровский, и был освящён 11 декабря 1513-го года. Храм традиционного «византийского» типа – одноглавый, крестово-купольный, четырёхстолпный. Но по значению и размерам он стоит в ряду таких выдающихся памятников нового придворного строительства, как соборы Московского Кремля.
Его сохранность для Русского Средневековья оценивают, как «феноменальную» – к ХХ веку от изначального он отличался лишь приделами да посаженными на крышу луковичными главками, снять которые реставраторам не составило труда.
В отличие от современных белоснежных стен во времена Ивана Грозного Троицкий собор имел очень яркий вид, ведь его камни были расписаны чередующимися красками, например, чёрной, белой, жёлтой, позолоченной и т. д., но на каждом камне был обозначен крест, что относилось к наличию орнаментального пояса.
Уклад жизни в Александровской слободе строился на основе строго устава, напоминавшего монастырский. Слобода превратилась тогда в некий прообраз государства-монастыря, который виделся царю идеальной организацией земной жизни русского православного народа. Все опричники были облачены в похожее на монашеское одеяние. Сам царь, исполнял игуменские обязанности, пел в Троицком храме на клиросе и созывал колокольным звоном к заутрене, иногда даже принимал участие в сочинительстве церковной музыки.
В соборе сохранился уникальный артефакт XIV века. Это южные святые врата, именуемые Васильевскими. В качестве военного трофея они были привезены после похода на Новгород (1569-1570 годы). Врата были изготовлены в 1335–1336 годах для собора Святой Софии в Великом Новгороде по заказу местного архиепископа Василия Калики. Васильевские врата свидетельствуют о сохранении в Древней Руси XIV века домонгольских технологий, например, золотой наводки (огневого золочения), известной только по русским памятникам (южные и западные врата собора Рождества Богородицы в Суздале, 1-я треть XIII века).
Высота врат – 3,2 метра, общая ширина – 1,3 метра. Всего в отделке использовано 27 пластин. Причем один из рядов пришлось удалить, так как размеры дверного проема Троицкого собора были меньше, чем у Софийского.
Западные врата XIV века с едва различимым рисунком при схожих обстоятельствах прибыли из Твери. Их Иван Васильевич снял с тверского Свято-Преображенского собора во время опричного похода в том же 1569 году. По мнению экспертов, металлические ворота из столь качественной бронзы в те времена даже технически не могли быть отлиты нигде на Руси, да и стилистика их слишком уж иная. Скорее всего, в Новгород, где их и заприметил Ивен Грозный, они попали ещё во времена Древней Руси из Византии.
Представим себе, как через эти ворота в Троицкий собор медленно и угрюмо входил морозным утром облачённый в рясу и скуфью царь, вставал на клирос да начинал хриплым голосом мрачную службу. А за ним его верные опричники…, судьбы которых сложились по-разному: от отца и сына Басмановых царь избавился в 1570-1571 годах с предельной жестокостью, Малюта Скуратов погиб на Ливонской войне, а Годунов всех обхитрил, кроме природы, пославшей на годы вожделенного им правления засуху и самый чудовищный в русской истории голод, что, скорее всего, в результате привело к гибели самого Бориса, к зверскому убийству его жены и сына, а дочь к унизительной роли наложницы и в дальнейшем скиталицы по монастырям.
Внутреннее убранство и росписи собора не старше XVII века, а в основном, и того моложе. Это не просто слова экспертов – внутри храма человек начинает звучать по-другому, мне становится немножко зябко и торжественно, солнечный свет рассеивается, проникая через небольшие оконца, оставляя в полумраке изображения на фресках и иконах… Эти стены впитали в себя печаль и мольбы многих поколений.
В соборе витает дух действующей церкви – в 1946 году, по многочисленным просьбам верующих, власти вернули соборный храм Церкви. Сейчас это главный действующий храм Свято-Успенского женского монастыря, делящего территорию Александровского кремля с музеем-заповедником Александровская слобода.
Территория комплекса ухоженная и умиротворяющая. В наше посещение народу было немного, пели птицы и солнце играло своими лучами на листьях старых лип.
На пути к Троицкому собору сквозь листья мощных деревьев мы видим Распятскую церковь-колокольню.
По мнению современных исследователей, эта церковь-колокольня относится к тому же периоду постройки, что и храмы Покрова, Троицы и Успения в Александровской Слободе, т.е. к 1510-м годам.
Только сейчас мы с вами видим не то сооружение, которое было возведено в далекие годы правления Василия III и освящено в честь Алексея Митрополита.
Только в 1570-х годах здание приобрело облик близкий к современному. Старый храм был обстроен снаружи и сверху примерно следующим образом.
В конце XVII века с юга сделана одноэтажная пристройка с кельями для постриженной в монахини царевны Марфы (жила в монастыре в 1698—1707 годах), сосланной туда по приказу Петра I в связи с её участием в стрелецком бунте. По желанию инокини Марфы церковь в нижней части колокольни переосвящена в честь Распятия Христова.
На Распятскую церковь-колокольню можно взобраться по высоким ступеням, но мы не стали преодолевать высоту в 56 метров, тем более, что все там побывавшие пишут о разочаровании в открывающихся с этой высоты видах.
Привожу несколько видов на комплекс с высоты птичьего полета. Надеюсь, что птиц музей-заповедник впечатляет и представляется красивым и гармонично вписанным в окружающий пейзаж.
Тем не менее, для XVI века высота этой колокольни была достаточно впечатляющей, если вдохновляла людей на желание полететь яки птица на крыльях.
Небезызвестна история о том, что на свежепостроенную колокольню в 1570 году влез молодой Никита, холоп боярина Лупатова, да полетел с неё на самодельном планере из деревянных рам и птичьих перьев. Ему удалось миновать стену и без травм приземлиться у берега реки Серой. Сожгло же Русского Икара не солнце небесное, а светило земное – царь рассудил, что негоже человеку летать яки птица, и холопа велел казнить, а его изобретение – сжечь. Вот такой печальный финал…
А здание Распятской церкви-колокольни продолжает радовать наши взоры. Оно первое предстает перед нами во всей красе при входе в музей-заповедник на фоне зеленого луга, спускающегося затем вниз к реке.
В этом контексте посетителям совершенно неважны дискуссии исследователей в области истории архитектуры о том, кто же является архитектором этого совершенства – хотя любопытно, конечно. До сих пор нет единой устоявшейся точки зрения на то – был ли автором церкви Алексея Митрополита так же, как и Покровского (будущего Троицкого) собора, итальянский архитектор Алевиз Новый, возведший в России в начале XVI века множество прекрасных храмов. Про реконструкцию церкви Алексея Митрополита 1570-х годов также нет информации. Честно говоря, нам для полноты ощущений достаточно того, что Распятская церковь-колокольня является старейшей шатровой колокольней Руси и дарит нам ощущения гармонии и благозвучия.
Знаменитый русский фотограф Сергей Михайлович Прокудин-Горский в 1911 году запечатлел в цвете вид на Александровскую слободу. Вот как выглядело это место около века назад.
Про Покровскую церковь и другие здания музея-заповедника Александровская слобода расскажу в следующей публикации.
English version
In the previous publication we talked about the Assumption Church of the Alexander Sloboda.
But not everything interesting in this church has yet been mentioned.
Under the place where the house church of Ivan the Terrible’s family was previously located, there are ominous dungeons. The vaulted, cold room made of white stone, divided by partitions into dark chambers, seems like an ancient prison where criminals were kept.
It’s warm in the summer outside, but from the first steps of descent into the basement “mansions” the damp cold penetrates to the marrow of the bones, jackets do not help. I want to get out of the dungeon and into the fresh air as soon as possible. The impression is terrible and unbearable!
It immediately seems that it was in these basements that the guardsmen tortured the unwanted in order to extract a confession of treason. But there is no information about this. But there is still a legend, and perhaps a true story, that it was from these dungeons that in the 16th century a cache called “The Sovereign’s Pipe” led to the Seraya River. Oral legends have reached our times that the passage was so spacious that three dashing horses could easily ride along it.
Perhaps it was in these hiding places that Ivan the Terrible kept his countless treasures? Who knows…
Since the time of Ivan the Terrible, several buildings have remained on the territory of the Alexander Kremlin.
The Trinity Cathedral was founded by the father of Ivan IV — the Grand Duke of Moscow Vasily III. At its birth, the cathedral had the name Pokrovsky, and was consecrated on December 11, 1513. The temple is of the traditional “Byzantine” type — single-domed, cross-domed, four-pillared. But in terms of significance and size, it ranks among such outstanding monuments of new court construction as the cathedrals of the Moscow Kremlin.
Its preservation for the Russian Middle Ages is assessed as “phenomenal” — by the 20th century, it differed from the original only in the side chapels and onion-shaped domes mounted on the roof, which were not difficult for restorers to remove.
Unlike modern snow-white walls, during the time of Ivan the Terrible, the Trinity Cathedral had a very bright appearance, because its stones were painted with alternating colors, for example, black, white, yellow, gilded, etc., but on each stone there was a cross marked, which referred to to the presence of an ornamental belt.
The way of life in the Alexandrovskaya Sloboda was built on the basis of a strict charter, reminiscent of a monastery. The settlement then turned into a kind of prototype of a monastery state, which the tsar saw as the ideal organization of the earthly life of the Russian Orthodox people. All guardsmen were dressed in monastic attire. The Tsar himself performed abbot duties, sang in the Trinity Church on the choir and called for matins with bells, sometimes even took part in composing church music.
The cathedral preserves a unique artifact from the 14th century. This is the southern holy gate, called Vasilyevsky. They were brought as a military trophy after the campaign against Novgorod (1569-1570). The gates were made in 1335–1336 for the Hagia Sophia Cathedral in Veliky Novgorod by order of the local Archbishop Vasily Kalika. The Vasilievsky Gates testify to the preservation in Ancient Rus’ of the 14th century of pre-Mongol technologies, for example, golden guidance (fire gilding), known only from Russian monuments (the southern and western gates of the Cathedral of the Nativity of the Virgin Mary in Suzdal, 1st third of the 13th century).
The height of the gate is 3.2 meters, the total width is 1.3 meters. A total of 27 plates were used in the finishing. Moreover, one of the rows had to be removed, since the dimensions of the doorway of the Trinity Cathedral were smaller than those of St. Sophia.
The 14th-century Western Gate, with a barely visible design, arrived from Tver under similar circumstances. Ivan Vasilyevich removed them from the Tver Holy Transfiguration Cathedral during the oprichnina campaign in the same 1569. According to experts, metal gates made of such high-quality bronze in those days could not even technically be cast anywhere in Rus’, and their style was too different. Most likely, they came to Novgorod, where Ivan the Terrible noticed them, back in the days of Ancient Rus’ from Byzantium.
Let us imagine how the Tsar, dressed in a cassock and skuf, slowly and gloomily entered the Trinity Cathedral through these gates on a frosty morning, stood on the choir and began the gloomy service in a hoarse voice. And behind him are his faithful guardsmen…, whose fates developed differently: the tsar got rid of the father and son of the Basmanovs in 1570-1571 with extreme cruelty, Malyuta Skuratov died in the Livonian War, and Godunov outwitted everyone except nature. She sent a drought and the most monstrous famine in Russian history during the reign of Boris Godunov, which most likely resulted in the death of Boris himself, the brutal murder of his wife and son, and his daughter led to the humiliating role of a concubine and further wanderings in monasteries.
The interior decoration and paintings of the cathedral are no older than the 17th century, and mostly even younger. These are not just the words of experts — inside the temple, a person begins to sound differently, I feel a little chilly and solemn, the sunlight dissipates, penetrating through small windows, leaving images on frescoes and icons in the twilight… These walls have absorbed the sadness and prayers of many generations.
The spirit of a functioning church hovers in the cathedral — in 1946, at the numerous requests of believers, the authorities returned the cathedral church to the Church. Now this is the main operating temple of the Holy Dormition Convent, which shares the territory of the Alexander Kremlin with the Alexander Sloboda Museum-Reserve.
The territory of the complex is well-groomed and peaceful. On our visit there were few people, birds were singing and the sun was playing with its rays on the leaves of old linden trees.
On the way to the Trinity Cathedral, through the leaves of powerful trees we see the Crucifixion Church-bell tower.
According to modern researchers, this church-bell tower dates back to the same period of construction as the churches of the Intercession, Trinity and Assumption in Alexandrovskaya Sloboda, i.e. by the 1510s.
Only now we see a different building that was erected in the distant years of the reign of Vasily III and consecrated in honor of Metropolitan Alexei.
Only in the 1570s did the building acquire an appearance close to its modern one. The old temple was hidden under the newly built church-bell tower in approximately the following way.
At the end of the 17th century, a one-story extension was made to the south with cells for Princess Martha, who was tonsured as a nun (lived in the monastery in 1698-1707), exiled there by order of Peter I in connection with her participation in the Streltsy revolt. At the request of the nun Martha, the church in the lower part of the bell tower was reconsecrated in honor of the Crucifixion of Christ.
You can climb up to the Crucifixion Church-bell tower via high steps, but we did not overcome the height of 56 meters, especially since everyone who has been there writes about disappointment in the views from this height.
Here are several views of the complex from a bird’s eye view. I hope that the birds of the museum-reserve enjoy the views, which seem beautiful to them and harmoniously integrated into the surrounding landscape.
However, for the 16th century, the height of this bell tower was quite impressive if it inspired people to want to fly like a bird on its wings.
There is a well-known story that in 1570 young Nikita, the servant of boyar Lupatov, climbed onto the newly built bell tower and flew from it on a homemade glider made of wooden frames and bird feathers. He managed to avoid the wall and land without injury near the bank of the Seraya River. It was not the heavenly sun that burned the Russian Icarus, but the earthly light — the king decided that it was unbecoming for a man to fly like a bird, and he ordered the serf to be executed and his invention to be burned. This is such a sad ending…
And the building of the Crucifixion Church-bell tower continues to delight our eyes. It first appears before us in all its glory at the entrance to the museum-reserve against the backdrop of a green meadow, which then goes down to the river.
In this context, the discussions of researchers in the field of architectural history about who is the architect of this perfection are completely unimportant for visitors — although it is interesting, of course. There is still no single established point of view on whether the author of the Church of Metropolitan Alexei, as well as the Intercession (future Trinity) Cathedral, was the Italian architect Aleviz Novy, who built at the beginning of the 16th century many beautiful churches in Russia .There is also no information about the reconstruction of the Church of Alexei Metropolitan in the 1570s. Honestly speaking, for us to complete our feelings, it is enough that the Crucifixion Church-Bell Tower is the oldest tented bell tower in Rus’ and gives us a feeling of harmony and euphony.
I’ll tell you about the Church of the Intercession and other buildings of the Aleksandrovskaya Sloboda Museum-Reserve in the next publication.