Александровская слобода #1/ Alexandrovskaya Sloboda #1

English version below

История моих взаимоотношений с этим историческим местом – Александровская слобода – началась несколько десятилетий назад.

Первый раз я обратила внимание на это название, когда на мое упоминание об Александровской слободе, как о главном месте, связанном с Иваном Грозным, мой муж сказал мне, что только номинально это место связано с царем-тираном, а на самом деле там ничего из тех времен реально и не сохранилось. Я помню, что удивилась этому утверждению, так как в школе когда-то говорили совершенно другое. Удивилась и забыла об этом на долгие годы…

Десять лет назад мы приобрели участок земли в Подмосковье по Ярославскому направлению, и от Александровской слободы нас стал отделять час езды на автомобиле. Мы обсуждали возможность знакомства с этим историческим местом, но тогда дальше обсуждения дело не пошло…

Этой зимой я неожиданно для себя зацепилась взглядом за телепередачу об Александровской слободе, где ведущие – мужчина и женщина – живо и увлекательно рассказывали о том, что интересного можно увидеть в музее-заповеднике. Мы уже даже собрались ехать в Александровскую слободу: говорили с мужем о том, что есть своя эстетика зимнего скупого вида на стены, возвышающиеся над заледенелой запрудой реки Серая, на белые церкви, еле различимые на белом снегу, на стерильность и холодность темных куполов на фоне бирюзово-голубого морозного январского неба. Но и в этот раз что-то помешало совершить планируемый вояж…

И, наконец, этим летом нам удалось посетить постоянно ускользающее от нас место силы Ивана Грозного, который загадочным образом «уединился» в значительном отдалении от Москвы на 17 лет. «Уединение» его было при этом довольно относительным. Он взял с собой царицу Марью Темрюковну, царевичей, многих бояр и дворян с семьями, вооруженную стражу, всю казну, библиотеку и дворцовые святыни. В Александровской слободе были образованы Боярская дума, Разрядный, Розыскной, Посольский и Разбойный приказы, здесь же была учреждена опричнина – «особый удел», на котором был организован исключительный порядок, направленный на укрепление самодержавия.

По мнению историков, осенью 1563 года царь Иван IV заподозрил заговор среди бояр и в 1564 году решил покинуть Москву, чтобы избежать интриг. Из Александровской слободы Иван Грозный вознамерился сделать неприступную крепость: он, по словам немецкого путешественника Генриха фон Штадена, обложил стены крепости «снаружи поверх бревен кирпичом от земли до стрельниц», а свои палаты обнес специальным валом и рвом. Охрана территории была усилена: без специального пропуска попасть сюда было невозможно.

Несмотря на это, слобода все равно развивалась: здесь с 1565 по 1582 годы сходились все нити государственного управления.

Но это когда-то важное и главное в тогдашней Руси место, где принимались судьбоносные решения, еще и необыкновенно красивое место.

При подъезде к нему мне вспомнилась голландская этническая деревня Заансе-Сханс. Примерно также захватывает дух, когда перед нами разворачивается панорама Александровской слободы.

И я подумала, что, возможно, Иван Грозный в период особых опасений за свою жизнь и жизнь членов своей семьи решил переехать в то место, где в детстве чувствовал себя в полной безопасности – в своё место силы. Иван Васильевич часто бывал здесь еще в младенческие годы и, может быть, запомнил красоту и ощущение беззаботного счастья детских лет.

Московский князь Василий III, отец Ивана IV, первым обратил внимание на бывшее владение братьев Александра и Алексея Старковых и превратил это место в свою загородную резиденцию – приезжал сюда, чтобы поохотиться и отдохнуть. В 1508 – 1513 годах лучшими русскими и итальянскими зодчими по образцу Московского кремля и королевских замков здесь был построен царский дворец, и слобода стала единственной в своем роде средневековой загородной резиденцией московских государей европейского типа. После смерти Василия III слободой владела мать Ивана, Елена Глинская, а затем – сам Иван Грозный.

Мы перед воротами того самого места, откуда в XVI веке Иван IV завершал создание единого многонационального государства. Это было время, когда человеческая жизнь не имела такой ценности, как сейчас, когда жестокость поощрялась властью, когда развлечения были основаны на пороках людских, а основным политическим средством решения международных конфликтов была война. На плакате, размещенном в экспозиции музея-заповедника, Ивана Грозного называют «мудрым политиком-реформатором». Действительно ли, есть в его деятельности глубина мысли и прозорливость или лишь железная воля не очень психически здорового диктатора-самодура?

Перед нами открывается вид на архитектурный ансамбль слободы, существующий в наши дни. Часть построек сохранилась с XVI века – их стены были свидетелями жизни Государева двора того времени.

Сейчас на территории музея-заповедника «Александровская слобода» находятся четыре церкви — Покровская, Успенская, Распятская, Сретенская — и Троицкий собор. Там же расположены деревянная келья, келейный и больничные корпуса, где представлено несколько выставочных экспозиций.

Изначально Успенская церковь, построенная в начале XVI столетия, небольшая по объему, изысканных пропорций, также являлась домовой церковью царской семьи. В XVII-XIX веках эта постройка вошла в состав поздних сооружений. К ней были пристроены трапезные, звонницы, необходимые поселившимся в XVII столетии на территории кремля монахиням.

В Успенской церкви расположен «Государев двор» — главная выставка музея-заповедника, размещенная в трапезной палате XVII века. Раньше экспозиция была в Покровском храме XVI века, но он уже давно закрыт на реставрацию.

Выставка довольно любопытная, с интересными экспонатами, отчасти освещающими государственную деятельность Ивана Грозного. Но самое интересное в этой церкви – это стены с узкими окнами-бойницами, низкие своды трапезной, белокаменный портал – редчайший памятник русского элитарного искусства.

Интересно – какая генетическая память просыпается во мне, когда я попадаю под низкие своды строений того времени. Вроде бы все мои предки были простыми крестьянами и не жили в таких боярских палатах, но я точно знаю, что каким-то образом низкие своды оставили свой отпечаток в их душах. Меня не оставляют равнодушными эти необычные сводчатые помещения с переходами между ними, в которых частенько надо пригибать голову, чтобы их преодолеть – что-то первобытное поднимается из моих глубин на поверхность, когда я оказываюсь перед кажущимися немного сказочными низкими арками и возникающими из полумрака высокими, особенной формы потолками, освещенными сверху через узкие, зачастую зарешетчатые оконца таинственным светом…

Предлагаю вашему вниманию фотографии некоторых артефактов того времени, экспонируемые на выставке.

Из представленного в экспозиции меня поразили особенной конструкции часы – на день тогда смотрели с позиции светлого времени суток, это было особенно важно во времена освещения лучинами и факелами, в отличие от нашего времени электрических лампочек, которые дают возможность использовать и темное время суток для разных дел.

Еще приятно удивил Лицевой летописный свод ХVI века, который стоит особняком в древнерусском летописании и не имеет аналогов ни в России, ни за рубежом. Это величайший книжный памятник, который отличается, прежде всего, масштабностью изложения событий — от сотворения мира, библейских событий, до всемирных исторических событий. Наконец, в нём излагается русская летописная история от времён Владимира Мономаха до времён Ивана Грозного.

Памятник этот интересен как с точки зрения большого объёма информации, так и тем, что это единый комплекс, который создавался по заказу Ивана Грозного во время формирования Русской империи ХVI века. В этом его уникальность.

С другой стороны, этот памятник имеет особенность: на почти 10 тысячах листах рукописи представлено более 17,5 тысяч книжных миниатюр, ни разу не повторяющихся, вплетённых в канву повествования. При этом получается, что это и не иллюстративный материал к рукописи, и рукописи не являются подрисуночными подписями к такому огромному массиву книжных миниатюр: тексты перемежаются с книжными миниатюрами, в которых зачастую изображено гораздо больше, чем изложено в текстах. Читатель в этих книгах может глазами русских книжников XVI века смотреть на события, которые они излагают. В этом особая ценность летописного свода. Необходимо отметить, что системная расшифровка миниатюр пока не проводилась. Так что нас еще ожидают удивительные открытия.

Из забавного: на выставке есть возможность фотографироваться в боярских и княжеских нарядах. Молодежь не могла пройти мимо. Согласитесь – им очень идут старинные богатые костюмы ☺.

Молодой человек очень хотел сфотографироваться с перевязанным лицом, как в фильме «Иван Васильевич меняет профессию», но подошли работники музея и запретили это делать, мотивируя тем, что это будет воспринято, как глумление над памятью Ивана IV, а руководство, если узнает об этом факте, то их, скорее всего, уволит. Но он всё-таки скорчил гримасу — не мог удержаться ☺.

Продолжение рассказа о нашем посещении Александровской слободы в публикации Александровская слобода #2.

English version

The history of my relationship with this historical place — Alexandrovskaya Sloboda — began several decades ago.

The first time I paid attention to this name was when, in response to my mention of the Aleksandrovskaya Sloboda as the main place associated with Ivan the Terrible, my husband told me that only nominally this place was associated with the tyrant king, but in reality nothing of those times have not really survived. I remember being surprised by this statement, since at school they once said something completely different. I was surprised and forgot about it for many years…

Ten years ago, we purchased a plot of land in the Moscow region in the Yaroslavl direction, and we were separated from Aleksandrovskaya Sloboda by an hour by car. We discussed the possibility of getting to know this historical place, but then things didn’t go further than discussion…

This winter, I unexpectedly caught my eye on a TV show about Aleksandrovskaya Sloboda, where the presenters — a man and a woman — lively and fascinatingly talked about what interesting things can be seen in the museum-reserve. We were even getting ready to go to Aleksandrovskaya Sloboda: my husband and I talked about how there is a special winter aesthetic of the meager view of the walls rising above the icy dam of the Seraya River, of the white churches barely visible in the white snow, of the sterility and coldness of the dark domes in the background turquoise blue frosty January sky. But this time, something prevented us from completing the planned voyage…

And finally, this summer we managed to visit the constantly eluding place of power of Ivan the Terrible, who mysteriously “secluded himself” at a considerable distance from Moscow for 17 years. His “solitude” was quite relative. He took with him Tsarina Marya Temryukovna, princes, many boyars and nobles with their families, armed guards, the entire treasury, library and palace shrines. In the Aleksandrovskaya Sloboda, the Boyar Duma, the Razryadny, Search, Ambassador and Robber orders were formed, and the oprichnina was established here — a “special allotment of land”, on which an exceptional order was organized aimed at strengthening the autocracy.

According to historians, in the fall of 1563, Tsar Ivan IV suspected a conspiracy among the boyars and in 1564 decided to leave Moscow to avoid intrigue. From the Aleksandrovskaya Sloboda, Ivan the Terrible intended to make an impregnable fortress: he, according to the German traveler Heinrich von Staden, lined the walls of the fortress “on the outside on top of logs with bricks from the ground to the archways,” and surrounded his chambers with a special rampart and ditch. Security of the territory was strengthened: it was impossible to get here without a special pass.

Despite this, the settlement still developed: from 1565 to 1582, all the threads of government administration converged here.

But once an important place in the then Rus’, where fateful decisions were made, it was also an unusually beautiful place.

As I approached it, I was reminded of the Dutch ethnic village of Zaanse Schans. It’s just as breathtaking when the panorama of Aleksandrovskaya Sloboda unfolds before us.

And I thought that perhaps Ivan the Terrible, during a period of particular fears for his life and the lives of his family members, decided to move to the place where he felt completely safe as a child — to his place of power. Ivan Vasilyevich often visited here in his infancy and, perhaps, remembered the beauty and feeling of carefree happiness of his childhood years.

Moscow Prince Vasily III, the father of Ivan IV, was the first to pay attention to the former property of the brothers Alexander and Alexei Starkov and turned this place into his country residence — he came here to hunt and relax. In 1508 — 1513, the best Russian and Italian architects built a royal palace here on the model of the Moscow Kremlin and royal castles, and the settlement became the only medieval country residence of Moscow sovereigns of the European type. After the death of Vasily III, the settlement was owned by Ivan’s mother, Elena Glinskaya, and then by Ivan the Terrible himself.

We are in front of the gates of the very place from where in the 16th century Ivan IV completed the creation of a single multinational state. It was a time when human life did not have the same value as it does now, when cruelty was encouraged by power, when entertainment was based on human vices, and the main political means of resolving international conflicts was war. On the poster placed in the exhibition of the museum-reserve, Ivan the Terrible is called a “wise politician-reformer.” Is there really depth of thought and insight in his activities, or just the iron will of a not very mentally healthy dictator-tyrant?

We have a view of the architectural ensemble of the settlement that exists today. Some of the buildings have been preserved from the 16th century — their walls witnessed the life of the Sovereign’s court at that time.

Now on the territory of the Alexander Sloboda Museum-Reserve there are four churches — Pokrovskaya, Uspenskaya, Raspyatskaya, Sretenskaya — and the Trinity Cathedral. There are also a wooden cell, a cell and hospital buildings, where several exhibition displays are presented.

Initially, the Assumption Church, built at the beginning of the 16th century, small in volume, of exquisite proportions, was also the home church of the royal family. In the 17th-19th centuries, this building became part of later buildings. Attached to it were refectories and belfries, which were necessary for the nuns who settled on the territory of the Kremlin in the 17th century.

In the Assumption Church there is the “Sovereign Courtyard” — the main exhibition of the museum-reserve, located in the refectory chamber of the 17th century. Previously, the exhibition was in the Intercession Church of the 16th century, but it has long been closed for restoration.

The exhibition is quite interesting, with interesting exhibits that partly highlight the government activities of Ivan the Terrible. But the most interesting thing in this church is the walls with narrow loophole windows, the low vaults of the refectory, the white stone portal — a rare monument of Russian elite art.

I wonder what kind of genetic memory awakens in me when I find myself under the low arches of buildings of that time. It seems that all my ancestors were simple peasants and did not live in such boyar chambers, but I know for sure that somehow the low vaults left their imprint on their souls. These unusual vaulted rooms with passages between them, in which you often have to bend your head to overcome them, do not leave me indifferent — something primitive rises from my depths to the surface when I find myself in front of the seemingly slightly fabulous low arches and high ones emerging from the twilight. specially shaped ceilings illuminated from above through narrow, often barred windows with a mysterious light…

I bring to your attention photographs of some artifacts of that time exhibited at the exhibition.

From what was presented in the exhibition, I was struck by the special design of the clock — the day was then looked at from the position of daylight hours, this was especially important in the days of lighting with rays and torches, in contrast to our time of electric light bulbs, which make it possible to use the dark time of day for various things.

I was also pleasantly surprised by the Litsevoy chronicle of the 16th century, which stands alone in ancient Russian chronicles and has no analogues either in Russia or abroad. This is the greatest book monument, which is distinguished, first of all, by the scale of its presentation of events — from the creation of the world, biblical events, to world historical events. Finally, it sets out Russian chronicle history from the times of Vladimir Monomakh to the times of Ivan the Terrible.

This monument is interesting both from the point of view of the large amount of information and because it is a single complex that was created by order of Ivan the Terrible during the formation of the Russian Empire in the 16th century. This is its uniqueness.

On the other hand, this monument has a peculiarity: on almost 10 thousand sheets of manuscript there are more than 17.5 thousand book miniatures, never repeated, woven into the outline of the narrative. At the same time, it turns out that this is not illustrative material for the manuscript, and the manuscripts are not captions for such a huge array of book miniatures: the texts are interspersed with book miniatures, which often depict much more than is stated in the texts. The reader in these books can look at the events they recount through the eyes of Russian scribes of the 16th century. This is the special value of the chronicle collection. It should be noted that a systematic decoding of the thumbnails has not yet been carried out. So amazing discoveries still await us.

On a funny note: at the exhibition there is an opportunity to be photographed in boyar and princely outfits. The youth could not pass by. Agree — old, rich suits suit them very well ☺.

Continuation of the story about our visit to Alexandrovskaya Sloboda in the publication Alexandrovskaya Sloboda #2.