Дача. Фирсановка # 1

После года, предшествующего поступлению в школу и богатого на переезды из квартиры в квартиру, в моей жизни наступило спокойное лето на даче в Фирсановке, с бабушкой и дедушкой.

Это подмосковное дачное местечко по Ленинградской железной дороге посоветовали моим родителям соседи по дому, Захаровы, у которых был сын Кирилл, младше меня на год. Они также снимали там дачу, на которой Кирилл жил с бабушкой, а иногда приезжала еще его двоюродная сестра, примерно тех же лет, что и мы.

Наш дом, где мы сняли одну большую комнату с терраской и отдельным входом, находился на центральной улочке поселка, называемой, конечно, улицей Ленина.

Дом, где жили Захаровы, был на этой же улице, недалеко от нас, но ближе к станции.

Я не могу вспомнить, как стояли кровати и другая мебель в нашей комнате, а также кто где спал. Смутно помню дедушкину полуторную кровать с высокими подушками и неизменную ширму, как в московской квартире. Хотя это странно, но было ощущение, что его кровать стояла посередине комнаты. Где спала я и бабушка – стерлось из моей памяти. Но, видимо, наше размещение было достаточно удобным – раз не было неприятных воспоминаний об этом.

Некоторый период моего дошкольного лета с нами жил мой четырнадцатилетний двоюродный брат Сергей. Он спал на раскладушке в комнате или на лежанке в террасе, если было тепло.

Сергей играл со мной в карты за столиком перед входом в дом. В основном, это были пьяница или девятка, но бывало, что играли и в дурака. Хотя чаще в эту игру садились сразиться уже вечером вчетвером – вместе с бабушкой и дедушкой.

Также я играла с братом в бадминтон на улице перед домом. Иногда он пытался готовить меня к школе, скорее всего, по бабушкиной просьбе и задавал математические задачки. Его задачи были обычно более высокой степени сложности, чем я в 6 лет могла решить. Он по-детски радовался тому, что я не могу сообразить, как подступиться к заданию, и важно объяснял мне решение.

Еще мы с ним изредка ходили в кино на вечерний сеанс в местный Дом Культуры, который находился в начале нашей улицы. Иногда там шли французские комедии, которые не интересовали мою бабушку. Тогда мы отправлялись в кино вдвоем с братом. Он очень веселился, глядя на экран, а я наблюдала за его эмоциями, недоумевая, почему его так забавляют остатки торта, стекающие с лица героя, или прыжки из окна какого-нибудь нелепого персонажа, вынужденного бежать от неожиданно вернувшегося мужа. Кстати к такого рода комедиям я равнодушна до сих пор. Видимо, меня уже тогда привлекали серьезные драмы и сложные житейские перипетии.

Бабушка любила индийские фильмы. На них мы ходили с ней вдвоем, не пропуская ни одного. Бабуле очень нравились индийские песни и танцы, а также душещипательные, сентиментальные истории о разлученных близнецах, о проблемах социального неравенства или о трагедиях и драмах неразделенной любви.

В памяти остались распространенные тогда названия индийских фильмов из двух имен – «Рам и Шиам» или «Ганга и Джамна». Непритязательное содержание этих картин не оставляло следа в моем сознании, а, тем более, в сердце, и все индийские ленты сливались для меня в одно музыкальное представление с однообразными мелодиями, слащавыми голосами и самобытными танцами.

Но если выбирать из французских комедий и индийских мелодрам, то я все-таки предпочитала бабушкино кино, потому что в нем присутствовал какой-то, пусть простенький, но драматизм. Вообще, бабулины кинопристрастия были так искренни и глубоки, что вызывали у меня уважение и почтительное к ним отношение.

Мы довольно часто ходили в гости к Захаровым, где дети играли, а бабушки болтали о том, о сем.

Иногда они приходили к нам. В соседских домах жили близкие к нам по возрасту дети. Могла начаться общая игра в вышибалы, салки или чепуху.

В конце нашей улицы был пруд. Он был мутным из-за глинистого дна. В жару в нем купалось много детей. Мы с бабушкой приходили к пруду, но не помню, чтобы я купалась. Мне совсем не хотелось лезть в грязную воду.

За этим не очень привлекательным водоемом начинался лес, куда все ходили за грибами. Рядом с прудом были сосновые посадки, где росло много маслят. Бабушка делала вкусную жареную картошку с найденными жирными маслятами и луком.

Вообще, жизнь на даче в Фирсановке в тот год была гораздо активнее и интереснее, чем в Москве, – в нее было вовлечено множество разных людей, происходило немало всевозможных событий, занятия, в которых мы были задействованы, были на порядок разнообразнее московских.

В пятницу вечером мы ждали приезда родителей, выходили за калитку и сидели на скамейке у дома.

Рельеф местности был в этом месте неровный, улица изгибалась горбом недалеко от нашего дома, поэтому ее начала не было видно со скамейки – только небольшой участок вблизи.

Помню, как появлялись на горизонте сначала головы моих папы и мамы, и постепенно уже фигуры целиком на фоне вечернего марева от жары, которая охватила Москву тем летом. Это напоминало волшебство. Мы ждали приезда родителей – и они приезжали – красивые, в городской одежде, таинственно выплывая перед нами из густого раскаленного вечернего воздуха с тяжелыми сумками в руках, наполненными разной провизией.

С родителями мы путешествовали на велосипедах по окрестностям. Меня размещали на самодельном сиденье, притороченном к раме папиного велосипеда и изготовленном из поролона, обмотанного тканью.

Хорошо помню наши поездки в Мцыри. Тогда я не понимала смысла этого названия, а потом, узнав об одноименной поэме М.Ю. Лермонтова, не раз вспоминала о необычном названии места, но так и не собралась эту загадку разгадать.

Однако оказалось, что всё просто. Название «Мцыри» носил в то время противотуберкулезный санаторий, размещавшийся на территории усадьбы «Середниково». Действительно, мы подъезжали к воротам, рассматривали здание издалека, и родители обсуждали – не заразно ли это – подходить к туберкулезным больным, разговаривали шепотом, потом мы быстро проносились по дорожкам вокруг здания и, выезжая с территории парка, вдыхали, наконец, полной грудью.

На самом деле Середнико́во (историческое название Сре́дниково) — бывшее имение Всеволожских и Столыпиных, парково-усадебный ансамбль конца XVIII — начала XIX века, одно из наиболее известных лермонтовских мест России, где юный Михаил делал первые шаги в поэзии. В настоящее время усилиями реставраторов ассоциации «Лермонтовское наследие» усадьба восстановлена почти в первозданном виде и работает как музейно-выставочный комплекс.

Но даже в конце XX века, когда там царили запустение и уныние, усадьба производила достаточно яркое впечатление. Шестилетнему ребенку было понятно, что прикасаешься к чему-то иному, неизведанному, к другой жизни, незнакомой нам, но очень притягательной и завораживающей своим интуитивно ощущаемым очарованием неизвестности и красоты.

Кроме того, мне вспоминаются велосипедные поездки на пляж, которые в речи взрослых именовались «к Артёму». Тогда я не понимала, что это за таинственный «Артём», которого нет и в помине, но к которому мы едем купаться в реке Сходня.

Пляж был расположен у Нижнего Назарьевского пруда – проточного и имеющего искусственное происхождение: он образовался в результате строительства плотины на Сходне. А неведомый мне «Артём» тоже легко объяснялся. Это бывшая подмосковная здравница – санаторий имени Артёма (также известный как санаторий имени Артёма Сергеева), рядом с которым находился пруд.

Лето моего первого дачного выезда было непривычно жарким для Москвы, поэтому купаться «к Артёму» мы ездили с родителями довольно часто. Обычно договаривались с Захаровыми, которые тоже были не прочь охладиться в довольно комфортном для Подмосковья водоеме. Они приезжали на своем автомобиле большой компанией.

Было весело: несколько раз катались на лодках, дети играли или баловались в воде, взрослые совершали заплывы, разговаривали и могли тоже поиграть – в волейбол или в карты. На пруду было оживленно: много народу, ребятня бегала, кидали друг другу мяч, барахтались и плескались в воде, слепящей глаза яркими бликами, стоял монотонный гул, иногда прерываемый отдельными голосами, криками или смехом, солнце безудержно припекало наши тела, выжигая также редкие островки травы на берегу.

Продолжение рассказа о дачной жизни в Фирсановке в следующей публикации.